Сериал «Грейси!» — начинается как тихая семейная драма, и вот тут же чувствуется, что дальше будет больно и честно. Итак, семейная пара Мэделайн и Майкл Матесон много лет пытается завести ребенка, но все попытки оказываются безуспешными, как будто судьба держит их за горло. Ну и вот наконец...

Сериал «Грейси!» — начинается как тихая семейная драма, и вот тут же чувствуется, что дальше будет больно и честно. Итак, семейная пара Мэделайн и Майкл Матесон много лет пытается завести ребенка, но все попытки оказываются безуспешными, как будто судьба держит их за горло. Ну и вот наконец Мэделайн удается забеременеть, и она выносит плод ровно семь с половиной месяцев, представляешь, это же почти победа. Так вот, после этого происходит ужасный несчастный случай, в результате которого гибнут Майкл и еще нерожденный младенец, и в голове перестает складываться даже логика. Мэделайн все равно решает рожать, пускай даже плод мертвый, и тут драмa превращается в борьбу на грани. Спустя две недели она получает свое мертвое дитя, а дальше сценарий начинает давить все сильнее, без шанса отвести взгляд. Ребенок оказывается не совсем мертвым, и вот здесь начинается самое страшное: Мэделайн возвращает его к жизни и нарекает ребенка именем Грейс, что в переводе с английского значит Изящество. Далее она забирает дитя к себе в дом, и кажется, что все уже позади, но нет — младенцу становится хуже: выпадают волосы, съеживается кожа, и каждый эпизод звучит как предупреждение. Так вот, Мэделайн не доверяет традиционной медицине, и вновь кормит Грейс грудью, но в самый неожиданный момент сама падает в обморок. Вот тут мать понимает, что Грейс голодна, но кормить ее дальше не может, ведь Грейс не пьет молоко, она будет пить кровь. Ну а ты уже чувствуешь, что это не просто хоррор, а моральный капкан, где любовь проверяют на прочность. И теперь Мэделайн должна решить, способна ли она в прямом смысле убить человека, чтобы прокормить своего ребенка, и вот именно это решение ломает привычные рамки реальности. В итоге, сериал удерживает тебя напряжением, потому что каждая деталь тела, каждый провал надежды и каждая новая попытка спасти превращаются в страшный выбор без выхода, и ти читаешь ето как личную драму, хотя это просто кино.